«В ГОРАХ МОЕ СЕРДЦЕ. МОСКВА»
(сборник рассказов)
****
«Творчество есть аскеза духа и тела! – изрек Александр Феликсович и, распахнув балконную дверь, лег спать на полу. Было это пятого декабря в пятнадцать ноль-ноль по московскому времени.
***
У Александра Феликсовича не было выбора, напиться сегодня или нет – с детства учила его мама никогда не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. А маму Александр Феликсович уважал.
***
«Пьянству – бой!» - сказал Джимик, и ударил себя кулаком в челюсть.
***
Джимик всегда отстаивал свое право на свободу проявления чувств, прилюдно. Он даже носил с собой пустую бутылку из-под коньяка «Арарат». Однажды, возвращаясь домой, в Королев, на платформе Подлипки Джимику стало за что-то очень стыдно и он решил откусить себе голову. Многочисленные прохожие возмущенные этим нелицеприятным зрелищем, с огромными потерями умудрились сдать Джимика в отделение милиции. У Джимика было право на один звонок, и он позвонил Халатову. Тот заорал: «Я же тебе говорил …!!…!!.. что у тебя башки нет !» и бросил трубку. Выйдя из отделения милиции через двенадцать часов, Джимик приобрел кастет.
***
Однажды Джимик возвращался домой в Королев, и перепутал Ярославский и Ленинградский вокзалы. Так Джимик впервые посетил Русский музей города Санкт-Петербурга. Его принесли туда старушки-хранительницы, спасшие Джимика во время драки с представителями Балтийского торгового флота.
***
Шаликашвили - личность трагическая. Проститутка Лиза даже пустила слезу, встретившись с ним взглядом.
***
У Шаликашвили был такой красивый сын, что однажды в него влюбился участковый милиционер. Он ходил под окнами квартиры Шаликашвили и тихонько напевал, не решаясь войти. Шаликашвили прогнал участкового, кинув в него бутылкой из-под коньяка «Отар».
***
Один злой человек подсчитал, сколько денег тратит Шаликашвили на проститутку Лизу. Расчеты на бумаге «А четыре», сложенной в четверо, обнаружила жена Шаликашвили Медея, проверяя почтовый ящик. Узнав об этом, Шаликашвили очень расстроился и кутил две недели. Но не с Лизой, а с Галей.
***
На самом деле Шаликашвили был армянином, но тщательно это скрывал. Работница бухгалтерии Анна Анатольевна часто говорила: «Ты изменщик, Шаликашвили! Все грузины изменщики и подонки!» и жарко целовала Шаликашвили в губы. Еще она говорила «Люби меня, мой Ромео, люби меня и ты будешь шах!». Шаликашвили молчал в ответ, и любил Анну Анатольевну, хотя на самом деле его звали Хамлет, а шахов в Грузии, с тысяча шестьсот пятнадцатого года не водилось.
***
Много лет назад еще никому неизвестный Халатов работал грузчиком на рынке у станции метро Измайловский парк. Один раз он встретился там со своим другом детства, тогда еще гостем столицы Джимиком. На Джимике был импортный костюм. «Как живешь, Халатов?!» - спросил Джимик. «Грузчик – воровская профессия» - серьезно ответил Халатов.
***
У Шаликашвили был начальник по имени Сурен. Как-то Шаликашвили пришел на работу в полшестого вечера. Сурен сидел на рабочем месте Шаликашвили и разбирал бумаги. Шаликашвили снял свой белый плащ, достал из кармана початую бутылку пива и развязно спросил: «Как здоровье, Сурен?» Сурен молча посмотрел на Шаликашвили, и улыбнулся, потому что почувствовал, что Шаликашвили его уважает.
***
Когда-то Шаликашвили и сам был начальником. Стремясь окружить себя близкими людьми, он взял на работу Халатова. Не желая обидеть Халатова, Шаликашвили дал ему почетную должность – «тоже начальник». Буквально на третий день Халатов выявил случай крупного хищения японских складных зонтиков рядовыми сотрудниками. Будучи человеком справедливым, Халатов не стал заявлять в милицию, а попытался вразумить провинившихся в кабинете Шаликашвили. «Крысы вы! Вы понимаете, что вы крысы!! Вы думаете здесь коммерсов нагрели? Мы тут все такие же бродяги как и вы! Мы тут все – бродяги!!» - кричал Халатов в присутствии иностранных партнеров и симпатичной девушки-переводчика. Бледный Шаликашвили стоял в углу, нервно теребя в руках книгу «Управляй своей удачей». Он все же похвалил Халатова за отлично проделанную операцию. Но Халатов все равно обиделся, и уволился на следующий день .
***
Иногда и Джимик работал. Однажды Джимик с коллегами был в длительной командировке у берегов Черного моря. Все коллеги Джимика приобрели себе по красивому кабардинскому ножу, и только Джимик ничего не купил. «Почему ты не купил себе красивый кабардинский нож?» - удивились коллеги. «Купил бы – точно кого-нибудь из вас зарезал» - улыбнувшись, сказал Джимик, и заказал всем выпивку за свой счет.
***
На самом деле Халатов был двоюродным братом Александра Феликсовича. Однажды Александр Феликсович решил убить любовника своей жены Виталия. «Зачем тебе это надо? Плюнь и разотри!» - сказал ему Халатов, и вызвался помочь. Заманив Виталия к себе домой, Александр Феликсович решительно крикнул: «Я убью тебя, гад!» .Халатов при этом сделал зверское лицо. «Почему только меня?» - растерянно сказал Виталий. Наступила продолжительная пауза, за время которой Виталий и Халатов успели выпить бутылку коньяка «Сараджишвили» и полбутылки коньяка «Старый Кенигсберг» . Александр Феликсович стоял у окна с тяжелым сердцем и смотрел на звезды. «Третьим будешь?»- нарушил тишину Халатов. Александр Феликсович, будучи человеком интеллигентным, от «Старого Кенигсберга» отказываться не стал.
***
Давно, когда Шаликашвили приехал с разоренной войной Южной родины в Москву, он решил повести своего маленького сына в центр города... Был канун Нового года, и сын Шаликашвили хотел увидеть праздничные огни Красной Площади. Около Исторического Музея дрались двое пьяных Дедов Морозов. Один из них со всей силой лупил другого по лицу. "Что это, папа?", - спросил сын Шаликашвили. "Это Новый год побеждает старый, сынок,"- ответил Шаликашвили после небольшого раздумья.
***
Один раз Халатов пришел в гости к Александру Феликсовичу и познакомился там с Катенькой. Халатов стал каждый день звонить Катеньке, примерно два раза утром и пять– вечером. Он интересовался, что Катенька съела сегодня за завтраком, кто приходил к ней в гости и имеется ли на ней в данный момент нижнее белье. Катенька, будучи девушкой честной, и к тому же немного побаиваясь Халатова, прилежно отвечала на все вопросы. Однажды Катенька сказала Халатову, что идет на свидание с Михаилом. Халатов пожелал ей удачи. Катенька два с половиной часа стояла возле Макдоналдса у станции метро Пушкинская. Когда она, преодолев гордость, позвонила Михаилу, тот испуганным женским голосом ответил Катеньке, что она попала в прачечную.
Катенька шла по освещенной огнями Тверской, размазывала по щекам тушь, и думала -почему же ей так не везет в личной жизни. Катенька гадала, может быть, ее разговоры о датском философе Кьеркегоре так отпугивают мужчин. Катенька не знала, что уже два месяца как она стала невестой Халатова.
***
Один раз Халатов решил пойти в гости к невесте Катеньке. У него не было денег, и как человек гордый Халатов впал в раздумья, не пойти ли ограбить кого-нибудь на улице. В этот момент позвонил Джимик, и сказал, что получил наследство от троюродного дедушки - восемнадцать бутылок коньяка Арарат и панно «Большой и Малый Масис». Халатов снова впал в раздумья, стоит ли брать аморального Джимика и его наследство в гости к Катеньке. Но как человек действия, много думать Халатов не привык, и уже через час сидел вместе с Джимиком в заброшенной мастерской, которую богемная Катенька снимала у художника Арама. Джимик весь вечер нагло подмигивал Катеньке, порывался показать ей шрамы, полученные во время драки с сочинским ОМОНом, а под конец даже разбив несколько бутылок из-под коньяка «Арарат», сделал «розочки» и подарил их Катеньке. Халатов лишь мягко журил Джимика. Халатов был доволен ситуацией – на фоне Джимика он выглядел весьма благообразно. По дороге домой Джимик, признав в таксисте своего соседа , который двадцать пять лет назад стащил у него любимый значок «Олимпиада -80», попытался на ходу сломать ему обе ноги. Но даже это не омрачило прекрасного настроения Халатова. Халатов не знал, что в этот момент, Катенька, рассеянно глядящая из окна мастерской на пробегающих мимо собак, поняла, что любит Джимика, так как он напоминает ей персонажа из фильмов югославского режиссера Эмира Кустурицы.
Зато об этом на следующий день узнал Александр Феликсович, и очень испугался. Как раз в это время в гостях у него сидел Шаликашвили и . «Дело – труба!» - мрачно сказал Шаликашвили и предложил спрятать Катеньку в горах Сванетии или хотя бы на даче у его начальника Сурена. «Только Сурена нам не хватало!» - воскликнул, хорошо знавший нрав Халатова, Александр Феликсович и предложил сделать вид, что ничего не произошло. «Бог не выдаст, свинья не съест» - согласился Шаликашвили, и отправился в магазин за двумя бутылками коньяка «Московский». Но Халатов все равно узнал о случившемся, от одного знакомого участкового милиционера.
Джимик сидел в гостях у знакомой блондинки Тони и допивал наследство, когда сверкнула молния, пошел дождь и в дверях появился Халатов. «Что у тебя с ней было?!» - грозно вопросил Халатов. «С ней?» - беспечно кивнул бесстрашный Джимик в сторону блондинки Тони, - «Не помню». Грянул гром. «……!!!…… ????!!!!!» - закричал Халатов. «С кем, с кем?! – не расслышал Джимик, - «А, это ты про ту, которая весь вечер трещала про этого… про философа датского…. Киракосяна, Геворкяна…. Как его там…? У меня что, по-твоему совсем башки нет?!» . Все стихло. «Кьеркегора, неуч» - мрачно сказал Халатов, впал в глубокие раздумья, а затем отчего-то спросил у Джимика, есть ли у блондинки Тони подруга. Катеньке Халатов с тех пор не звонил.
Катенька после этой истории честно прорыдала две недели над фотографией Джимика, найденной в Интернете, на сайте «Новости г. Королева. Дежурная часть»» , а затем ее часто стали замечать в компании Шаликашвили и бутылок коньяка «Камю», «Мартель» и «Апшерон». Шаликашвили конечно изрядно портил репутацию Катеньки, зато с ним она могла свободно говорить о контекстуализме фаллических символов в прозе Генри Миллера.
***
Однажды, Шаликашвили и Катенька пили коньяк «Кизлярский» и говорили о скрытом смысле сексуальных перверсий лирического героя поэзии Чарльза Буковски . «А может… Мы с тобой, пойдем, потанцуем…. Шала-ла-ла-ла?» - застенчиво спросил Шаликашвили. «….!!...!!» - ответила, огрубевшая от пережитого Катенька, хрипло засмеялась и предложила Шаликашвили познакомить ее со своим сыном. Шаликашвили загрустил, и придя домой под утро, долго бил на кухне посуду, пока не проснулась его жена Медея. «Хамлет, у тебя кризис среднего возраста…» - задумчиво сказала Медея, глядя как Шаликашвили, разносит об угол стола ее любимый молочник. «Не зли меня, Медико, а то клянусь, я сейчас все на пол брошу!» - вскричал Шаликашвили, и потянулся за кухонным комбайном. «Лучше бы ты пить бросил» - глубокомысленно произнесла Медея и, увернувшись от кухонного комбайна, отправилась на работу. Шаликашвили выкинул в окно газовую плиту, и уже хотел, было, разбудить сына и дать ему оплеуху, но передумал и, неожиданно для себя, нарисовал по памяти портрет проститутки Лизы, и назвал его «Обнаженная росомаха».
***
Один раз Халатов и Александр Феликсович позвонили в дверь к Шаликашвили, и попросили пятьсот рублей взаймы и фирменный диск Фрэнка Синатры. «Мы идем в баню! – наперебой кричали Халатов и Александр Феликсович, думая, что Шаликашвили порадуется за них. «В баню?» - обидчиво спросил Шаликашвили, - «Без меня? Значит с Машей, с Таней, с Тамарой и без меня, да?» и хлопнул дверью. « Хамлет-джан, мы всего лишь в баню идем …. Помыться, понимаешь? Мы никого брать с собой не будем!» «А диск Фрэнка Синатры зачем?» - выпытывал из-за двери подозрительный Шаликашвили. « Так под музыку веселей же париться! Хамлет, будь человеком! Пятьсот рублей ради нашей дружбы…. » - продолжали ныть под дверью Халатов и Александр Феликсович. Шаликашвили, не поверив, денег не дал, только злорадно засмеялся, и просунул под дверь старую пластинку группы «Мираж».
Александр Феликсович и Халатов, возмущенные такой несправедливостью, целый час грустно сидели на лестнице и курили, пока Халатов не заметил на обложке пластинки группы «Мираж» номер телефона проститутки Лизы. «Чему быть тому не миновать» - философски заметил Александр Феликсович, и грустно добавил – «Только денег нет…». «Язык до Киева доведет» - ответил рациональный Халатов, и они отправились в Южное Бутово, где всю ночь плясали для проститутки Лизы и ее подруги брюнетки Нади греческий танец сиртаки под песню «Безумный мир сделал все не так….» .
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
kiyashka's journal
blah